Титульный спонсор
Новости клуба
19 января 2017

Я.ВАСИЛЕНКО: ФАНТОМАС, ДЖИНН И АГАССИ


Во второй части большого интервью наставник нашей молодежной команды «Динамо-ЛО-2» Ярослав Василенко рассказывает о собственной карьере связующего.

Первую часть интервью о тренерских буднях Ярослава Василенко можно найти здесь.

– Мы поговорили о том, как важно не ломать в человеке человека. А как было в вашей молодости?

– Мне повезло: я уехал в 14 лет в киевский спортинтернат, и наш тренер Георгий Дмитриевич Подденежный замечательно сочетал человеческую доброту и мягкость с требовательностью, необходимой детскому наставнику. Он рассказывал и внушал, а особенных криков не помню. Потом, когда я дебютировал за «Азот» и мне было 16 лет, я еще учился в школе, мне помогали старшие ребята. Сейчас вспоминаю эти моменты и понимаю: все могло пойти по-другому, отнесись ко мне тогда старшие иначе. Если бы началось «поддушивание», давление… Но они меня поддержали. Прекрасно помню их слова: «Ярик, подбрасывай выше сетки, а дальше мы все сделаем сами». Я и подбрасывал (смеется). Одна-две игры и я освоился, да и они видели, что помогаю, а не мешаю. Становление игрока прошло, в общем, в спокойном режиме.

– Когда вас вызвали в юношескую сборную СССР? Расскажите об этом событии.

– В маленьком городке Ямполь, в котором я родился и вырос, мне приходилось защищать честь школы везде, заниматься многими видами спорта. Был футбол, гандбол, легкая атлетика. Так как я «распылялся» сразу на несколько видов спорта, много упустил в росте – бег и приседания со штангой не идут здесь на пользу. Ну, я же не знал, что стану в итоге волейболистом и не занимался упражнениями для роста. Вот, дорос в 14 лет до 183 см, а потом только один сантиметр прибавил. Зато моя многофункциональная спортивная подготовка помогла уже в спортинтернате – физически я был гораздо лучше готов, чем мои сверстники. Нужно было поставить технику и все. Тем более, что поначалу меня вообще нападать поставили. Приехал в интернат я в 1988 году, а в 1990-м меня вызвали в юношескую сборную. Тренировал ее тогда Евгений Арсеньевич Борисенко, а Александр Васильевич Папин был вторым тренером.

– Грубо говоря, на тот момент вы всего два-три года занимались волейболом?!

– По сути, да, и пасовать тогда не умел (улыбается). Георгий Дмитриевич поставил мне технику, когда мы готовились к Всесоюзной Спартакиаде школьников. Настраивал всегда так: «Едем играть с Россией, там все высокие, шансы взять у них победу у нас есть только за счет хитрости». Так и было: у российской команды всегда было по 4-5 игроков состава с ростом за 2 метра, у нас – один. Поэтому брали свое общей игрой и технической подготовкой. В общем, вырос я в четком понимании того, что до 16 лет детям нужно заниматься постановкой техники и до сих пор в это верю. После 16 лет «ломать» наработанные навыки сложно. Ребята приезжают разные, они учатся в разных школах, и технику им ставят по-разному, конечно. Для вывода на следующий уровень сейчас приходится не только объяснять им тактику, но и что-то с техникой решать.

– Вернемся к юниорской сборной СССР. Кто играл с вами в одной команде?

– Да, опять я ушел от темы. В общем, та техника, которую за два года мне поставил тренер, и моя физическая подготовка на тот момент хорошая (улыбается) позволили мне попасть в юниорскую сборную СССР. Костя Сиденко, Леша Рыжов, Алексей Гатин, Руслан Насыров – с ними играл. Следом были Стас Динейкин, Валера Горюшев ныне покойный.

– Что сразу вспоминается в выступлениях за сборную?

– Финал чемпионата мира в Португалии. Играли в Порту с бразильцами – забитый битком стадион, двадцать тысяч зрителей.

– Двадцать тысяч зрителей на турнире юниоров?

– Тогда это было нормально. Ну, ладно, не совсем – мы были в трансе, адреналин сумасшедший. Откровенно говоря, я играл при таком количестве народа первый и последний раз… Мы, к сожалению, проиграли – 1:3.

– Как вы решились на переезд из Украины в Россию?

– Три года после разделения государств я играл еще в чемпионате Украины, в «Азоте» – до 1995 года. Все было как-то… непонятно, плюс, денег не было, конечно. Как-то мне позвонили, говорят: «Ярик, давай в «Искру»!». И я подумал: вернуться в Украину всегда успею, а пока ты молод (прим. – на момент переезда Ярославу был 21 год) и носишь кудри (смеется), можно собрать вещи и переехать. Приехал в Одинцово, встретил там много своих друзей – Вову Касторнова, Руслана Насырова, потом еще и Леша Казаков приехал. Это же сейчас можно любому в ватсапе написать: «Привет, как дела? Где ты сейчас?», а в те годы встречи были неожиданными и радостными.

– «Искра» в середине 90-х была одним из флагманов российского волейбола?!

– В 1994 году они были вторыми, а вот сезон, перед которым я пришел, закончился для них на пятом месте. «Искра» искала пасующего – у их основного связующего были проблемы со спиной. Меня взяли вторым, но к концу сезона стал первым.

– Вы работали с Сергеем Анатольевичем Цветновым. Что вспоминается после работы с этим тренером?

– (смеется) Самое приятное воспоминание было таким: мой второй или третий сезон в «Искре», начало чемпионата, разбираем какого-то соперника, Сергей Анатольевич говорит: «Играем так-то и так-то, а по передаче Ярик разберется». Мне было 22 или 23 года, и подобное доверие меня окрыляло. Вся проблема была исключительно в ростовых данных. Помню и фразы Льва Россошика в «Спорт-Экспрессе»: «Хорошо пасует парень, но маловат по волейбольным меркам». Все годы «Искра» пыталась найти связующего повыше.

– Находила?

– Находила.

– Вы все равно оставались основным связующим?

– Как-то само собой так получалось, да (улыбается). К концу моего пребывания в «Искре» мы три года подряд были бронзовыми призерами Суперлиги, несмотря на то, что опытные ребята уехали за границу – Денис Матусевич, Вова Касторнов, Леша Казаков – пришло поколение Паши Абрамова, Миши Бекетова. И поколение это оказалось ничуть не хуже. Конкуренция за место в составе команды была сумасшедшей, мы даже смеялись, что нам в двусторонке на тренировке тяжелее друг друга обыграть, чем соперника в чемпионате. В какой-то момент все разъехались, нас осталось 8-9 человек, и Цветнов говорит: «Вот вы будете решать задачи». В итоге мы были три года в медалях.

– В этот момент вы превратились из молодого связующего в опытного зубра?

– Связующий проходит три стадии развития. «Зеленый» – когда он играет со старшими. После идет стадия, когда он играет со сверстниками. К концу карьеры – когда он старше других. В «Искре» я достиг второй стадии своего развития.

– На каком из этапов вы чувствовали себя наиболее комфортно?

– Да везде было по-своему хорошо. Я рад, что доиграл до 40 лет, к этому возрасту уже начинаешь на многие вещи смотреть по-другому, у тебя расширяется кругозор. До 22 лет я видел только мяч, потом уже и своих партнеров начал замечать (смеется). Ну а после 30 лет и чужих блокирующих, и зрителей, и самые разные нюансы – вплоть до того, что только что обсуждали блокирующий и тренер соперника.

– Вас называли одним из самых хитрых игроков, это так?

– Ой, как меня только не называли! Гораздо смешнее было, когда приезжали в какую-нибудь Пермь, там нам начинали кричать «Бей москалей!», меня, скромного парня из украинской глубинки это всегда безумно веселило.

– Вы часто играли на публику?

– В общем-то, всегда играл. Пижонить, правда, начал ближе к концу карьеры – знаешь, с седьмого метра первому темпу отдать, или снизу туда же паснуть. Не факт, что центральные после этого забивали (смеется), но когда получалось, лишняя доза адреналина. А зрители меня почему-то всегда любили. Наверное, потому что я по своим ростовым данным был ближе к обычным людям, не волейболистам.

– Я слышала, что вас называли Фантомасом. Это правда?

– Фантомас, Джинн, Агасси. В Черкассах я был Луи де Фюнесом. Пиратом стал, например, когда бороды начал отращивать. Помню, перед пятой партией партнеры иногда начинали: «Джинн, давай, наколдуй что-нибудь», а иногда в лысину целовали в порыве эмоций (смеется).

– От чего Ярослав Василенко испытывал самый большой кайф на площадке?

– От счета 13:14 на тай-брейке. Да от любой равной концовки. На самом деле я всегда и везде кайфовал от игры, меня вырастили в понимании того, что в первую очередь волейбол – это игра, и мне нужно ей радоваться самому. Мы не табуретки делаем, а радость. Кайф я испытывал, порой, еще и от расстроенных лиц своих друзей по ту сторону сетки (улыбается).

– Почему вы решились на уход из «Искры» в Сургут, который на тот момент не играл в Суперлиге?

– Я ушел в 2001 году, после шести лет в Одинцово. Было не самое понятное финансовое положение, занимал легионерскую позицию, несмотря на то, что еще в 1999 году начал делать российское гражданство. Меня звали в Польшу, и, да, хотелось что-то изменить. На моем горизонте появился Рафаэль Талгатович Хабибуллин, с которым, как вскоре выяснилось, были знакомы с 1992 года – он приезжал на чемпионат Европы среди юниоров к своему воспитаннику Станиславу Динейкину. Он предложил переехать в Сургут, на хороших финансовых условиях.

– Долго думали?

– Думал долго. Во-первых, Сибирь, север Сибири, а я до 14 лет снега-то толком не видел. Во-вторых, Высшая Лига «А», а «Искра» – вторая-третья команда Суперлиги. Аргументом «за» переход было то, что мне 28 лет и я считал себя старым. Думал, что пора заканчивать.

– Серьезно?

– Да, собирался потихоньку, правда. Не предполагал, что после 30 лет у меня будут какие-то там шансы играть на высоком уровне. В общем, Рафаэлю Талгатовичу удалось меня убедить – он умеет это делать. Я понял, что есть смысл попробовать, и после долгих раздумий согласился.

– Какие реалии были на тот момент в Сургуте?

– Команда была в стадии становления. По сути, была только команда и Хабибуллин с его желанием видеть коллектив в элите российского волейбола. Андрей Кобзарь, Дима Шуравин, Леша Ашапатов, Денис Котов, Вова Кондусов – с этими парнями мы играли. Конечно, там не было еще особенной инфраструктуры, пробивать залы и условия клубу приходилось уже при нас. Плюс, в Сургуте была вторая команда – «Торрум», поэтому к «ЗСК» относились по-разному. Но мы прошли тот сезон, пробились в Суперлигу – решили задачу за один год.

– И вы встретились с друзьями из «Искры» по ту сторону сетки.

– Да. А еще я не только встретился с друзьями из Одинцово, но и поучаствовал в первом дерби «ЗСК- Газпром» – «Самотлор» в рамках Суперлиги. Огненный вышел матч, конечно: люди искренне, честно болели за своих. Болгарин Радо Арсов – первый в истории Сургута легионер, после чемпионата Греции повидавший, казалось, многое, был искренне удивлен ярости боления в этом северно-сибирском дерби. А дебютный сезон в Суперлиге мы закончили на шестом месте.

– Почему же в 2005 году вы отправились в Салават?

– Моя непонятная ситуация со сменой гражданства продолжилась и в Сургуте. Я делал российский паспорт, и летом 2004-го года мне сообщили, что все готово – нужно просто заехать и забрать документ. Тогда Рафаэль Талгатович взял к поляку Роберту Прыгелю еще одного парня из Польши – центрального Лукаша Каджевича, раз уж второе легионерское место оказалось вакантным. Но вот сезон начался, а паспорта у меня все не было, и я оказался вне заявки.

Ситуация затянулась почти до Нового года, и в один момент мы с Хабибуллиным сели, поговорили и решили, что терять сезон нельзя. На нас вышел «Нефтехимик» из башкирского города Салават – команда на тот момент Высшей Лиги «А». И я согласился на переход, так как они подписывали меня с целью выхода в Суперлигу. В итоге получилось, что 18 декабря я попадаю в заявку «Нефтехимика», а 21 декабря у меня появился российский паспорт (смеется).

– Вы были главной приглашенной звездой «Нефтехимика»?

– Звезд там хватало и без меня, поверь. Олег Антонов, Денис Матусевич, Руслан Чигрин, Сергей Допперт, Леша Пашутин – всех их подписали для решения основной задачи, не хватало только меня (смеется). Сейчас мы часто встречаемся и вспоминаем – откровенно говоря, мы отлично провели время в Салавате. Получили удовольствие от игры, да еще и задачу решили. Закончил сезон и захотел остаться в Салавате, Хабибуллин пошел навстречу. Но, к сожалению, пришло новое руководство, которому волейбол не очень интересен, и, как это часто бывает, к концу сезона стало ясно, что будущего у «Нефтехимика» нет. После этого я вернулся в Сургут, который тот чемпионат закончил в плей-ауте.

– А с вами всегда был в плей-офф?

– Всегда! (смеется). Я еще три года отыграл в сургутской команде. Клуб развивался, двигался вперед, и, если в начале двухтысячных, когда я уезжал, мне многие задавали недоуменные вопросы, то к этому времени все молчали.

– Почему решили уйти из Сургута?

– Наверное, мы устали друг от друга, да и мне было уже 35 лет, я снова думал, что я старый и мне пора заканчивать. Причем на этот раз мысли о конце карьеры были более осознанные, чем в момент ухода из Одинцово. В августе 2009 года поступило предложение от краснодарского «ГУВД-Динамо», с уже хорошо знакомой мне задачей выхода в Суперлигу. После Сургута пожить в Анапе было бы, конечно, замечательно – и я долго не думал. Это был первый сезон Кости Бакуна в России, кстати, а Юрий Николаевич Маричев был тренером. Леша Ежов был там, Сергей Латышев – вместе мы подумали и решили, что не такие уж плохие игроки, и отправились выходить в Суперлигу. Получается, вывел свою третью команду в Суперлигу (смеется).

– А потом вы опять начали думать, что пора на пенсию?

– Да, я начал снова задумываться о пенсии, а Краснодар принялся обновлять состав под Суперлигу. Но я не успел серьезно задуматься о том, насколько я старый, как мне позвонил Олег Владимирович Согрин, с которым мы играли в Сургуте, со словами: «Ярик, хотел бы тебя видеть в «Динамо-ЛО». Здесь я уже вообще не думал, сразу согласился. Мы с ним много общались в Сургуте, у нас хорошо получалось вместе на площадке, нам было что вспомнить. Я приехал, чему несказанно рад до сих пор.

– Какой он, Ярослав Василенко вне тренерского мостика? Знаю, что вы очень добрый человек, и порой вам приходится это скрывать.

– Наверное, что-то доброе во мне есть (смеется). Спасибо родительскому воспитанию и их вниманию: мои чувство ответственности и целеустремленность, доброе отношение к людям – их заслуга. Сейчас я работаю и живу в Сосновом Бору, поэтому имею много свободного времени на мысли и раздумья.

– На раздумья о работе? Кстати, можете назвать себя фанатом своего дела?

– Я боюсь слова «фанат», «фанатик» – наверное, все должно быть в меру. Конечно, люблю свою работу и ответственно к ней отношусь. Постоянно что-то отмечаю, читаю, пересматриваю какие-то матчи, мне же необходимо развиваться. Тем более, сейчас, пока мы занимаем не то место, которое хотелось бы. С другой стороны, я вижу, что ребята растут в своем мастерстве – это радует. Радует, что понимают меня и мои требования. А после окончания рабочего дня остаюсь наедине с собой. С семьей вижусь нечасто, в основном, на выходных, так как покинуть Сосновый Бор во время тренировочного процесса не представляется возможным.

– Что же помимо волейбола?

– Я вообще спорт люблю, самый разный. Почитать тоже люблю: психологическая литература, спортивные биографии. Смотреть же могу даже керлинг. Очень интересно, как люди себя ведут, например, перед последним выстрелом или броском, если о том же керлинге говорить.

– Я правильно понимаю, что вас гораздо больше результата радуют подвижки в развитии ребят?

– Да, больше. Перед сезоном мне хотелось сделать именно команду, которая будет побеждать – люди действительно подтягиваются, когда коллектив побеждает. Но как раз коллектив получился достаточно разношерстным, с разным уровнем подготовки – результата нет, но за счет частых индивидуальных занятий и бесед они меняются. Надеюсь, что ребята в новом году продолжат расти и все у нас получится. Самое главное, чтобы без травм.

Пресс-служба ВК «Динамо-ЛО»
(О.Быченкова)

© 2013–2017, Ассоциация «ВК Динамо-ЛО».
Все права защищены.