Титульный спонсор
Новости клуба
19 февраля 2020

АЛЕКСАНДР СОКОЛОВ: «У ОЛЕГА СОГРИНА БЫЛА ОДНА ИЗ САМЫХ СЛОЖНЫХ ПОДАЧ В СУПЕРЛИГЕ»


Время интересных историй: либеро «Динамо-ЛО» рассказывает об одном из финалов в волейболе с автоматчиками в касках, вспоминает об Олимпийских играх и признается, что у главного тренера – одна из самых сложных подач.

- В декабре рвали и метали, в январе сами на себя не похожи – с чем это может быть связано?

- Да, определенно, у нас сейчас спад – проиграли несколько стыковых матчей подряд, причем все поражения очень обидные. Проигрывали на тай-брейках, у нас были матчболы и не хватало чего-то, чтобы закончить эти поединки в свою пользу. С чем связан спад, сказать однозначно сложно – в тренировочном процессе у нас ничего не поменялось, работаем как раньше. Возможно, нас немного подкосили болезни: кто-то подхватил вирус. Инфекция по кругу ходит и «срубает» периодически то одоного, то другого игрока – никак не можем в оптимальном составе и состоянии собраться. Где-то это банальное спортивное невезение. Но эти мысли нужно от себя гнать – они не делают наше настроение лучше, а нам нужно думать об оставшихся играх и использовать каждый шанс, чтобы попасть в плей-офф.

- Шок от того, что случилось в последний день сборов, мог повлиять на команду?

- Смерть Сергея Анатольевича стала для всех шоком и выбила из колеи, но мне не хочется говорить о том, что она послужила причиной неудовлетворительного результата.

- Вы с командой обсуждаете то, что не получается или лучше больше молчать и пахать?

- Мы после каждой игры собираемся и друг другу говорим, что пусть это была последняя игра, которую мы проиграли. Обидно, мы все эти игры мы начинаем хорошо, чаще всего выигрываем первый сет, отыгрываясь по ходу. Казалось бы, это должно придавать нам уверенность, но в следующих мы ведем по 4-5 очков, но проигрываем.

- Расконцентрация после красивой победы в первой партии?

- Возможно, присутствует мысль: «Еще чуть-чуть и ты король», что мы будем на какой-то определенной позиции, которая гарантирует нам хорошее окончание чемпионата. И эта мысль начинает давить – каждая ошибка очень сильно переживается всеми игроками, замораживает. Рисунок игры теряется, нет той раскрепощенности первой половины чемпионата – тогда никто не считал, что мы способны на многое, как в матче с тем же «Зенитом». Сейчас на нас настраиваются, и наши конкуренты ведут себя в играх с нами как мы тогда в матче с «Зенитом» или «Уралом». И боязнь ошибиться сковывает команду, все это выливается в такие концовки.

- Есть личный рецепт от Александра Соколова как выплыть из таких историй?

- Для меня все просто: нужно выиграть один матч и оставить историю в прошлом. Когда идут такие серии, то сложности возникают именно с эмоциональным фоном. Не с физическим – тренироваться вообще можно целыми днями, но от этого ситуация не поменяется. Именно в эмоциональном плане важно выиграть один матч, сбросить груз и расправить крылья, развернуть процесс в другую сторону.

- Либеро может быть, и хотели бы сделать больше на площадке, да не могут подавать и забивать – наши ключевые элементы, в которых идут ошибки. Хочется подать-забить в сложные моменты?

- На площадке у каждого своя роль. Мы принимаем, помогаем на задней линии, подсказываем игрокам на площадке. Либеро часто «ходят» на скамейку, когда уступают место центральным – у нас есть время обсудить с тренерским штабом определенный момент, так что на площадку мы можем вернуться с готовым решением. Плюс-минус, это постоянный взгляд со стороны.

Когда это амплуа только появилось, в основном в либеро шли доигровщики, и у них в первое время было то, о чем ты говоришь: «Дайте мне, я забью и решу!» Сейчас такого уже нет. Зато либеро всегда имеет больше шансов не дать сопернику заработать очко, а это, зачастую, психологически давит еще сильнее.

- Отдельный личный кайф для либеро?

- Конечно. Очки так тоже зарабатываются, когда мяч после защиты или приема улетает в незащищенное соперником место на площадке.

- Возвращаясь к твоему гигантскому опыту, продолжаешь ли ты испытывать удовольствие от игры?

- Я думаю, это основной фактор, который держит на площадке возрастного игрока. Когда эмоций не остается, наверное, пора заканчивать, смысла прыгать не остается. Я продолжаю сохранять эмоции, радоваться каждой минуте в игре, по крайней мере, пока.

- Кем ты себя видишь после волейбола, ведь рано или поздно эта история закончится?

- Пока мне не надоело, и даже со стороны смотреть по-прежнему нравится. Есть возможность продолжить карьеру в качестве тренера, я думаю, что воспользуюсь этой опцией. Почему бы и нет? Мне было бы интересно попробовать себя в работе с детьми.

- Мы предоставим тебе возможность проверить это в мастер-классах.

- У команды очень плотный график! (смеется)

- Мы найдем окошки. Хорошо, давай вернемся к истокам: свой первый профессиональный контракт ты подписал в 1998 году с московским «Спартаком» - ты был еще школьником?

- Я был в 11 классе, наш тренер в Коломне каким-то образом наладил контакты с клубом. Это было как-то связано с Алексеем Пашутиным – он играл там, правда тогда команда называлась «Рассвет». Директор клуба был самым ярым фанатом «Спартака» на моей памяти – у него все и везде было «Спартак», поэтому он и клуб переименовал. Ну и в общем мы по проторенной Пашутиным дорожке отправлялись туда на просмотр, и кто-то задерживался. В сезоне 1998/99, когда я туда попал, команда играла в Высшей лиге «А» - там были опытные ребята. Пасовал, например, Игорь Курносов. Мы делили 1-2 место в турнирной таблице с МГТУ и грозились выйти в Суперлигу. Тогда была чуть-чуть другая система проведения чемпионата, но за первый круг проиграли всего четыре игры.

- Обнадеживающее начало, видимо, сейчас будет какое-то «но»?

- Да. Но грянул кризис, все наши контракты превратились в ничего не стоящие бумажки, потому что зарплаты у нас были в долларах. У клуба начались огромные проблемы, и во втором круге мы выиграли только четыре матча. Заняли в итоге то ли четвертое, то ли пятое место – то есть очковый запас по итогам первого круга был очень приличный, мы не упали совсем уж низко.

- В каком амплуа ты прибыл в «Спартак»?

- Приехал я как нападающий, потом Юрий Борисович Чесноков, наш главный тренер, сказал, что до нападающего я не дорос и из меня нужно делать связующего. Но с 1999 года стали вводить амплуа либеро и в состав я прошел уже как защитник. Правда после сезона из-за кризиса и безденежья все поуходили и я снова встал в нападение.

- А ты не ушел?

- Да кому я нужен-то, только школу закончил, тем более толком с амплуа не определился. Кризис серьезно подкосил клуб. Через год и я уехал в Ярославль.  

- И стал там своим, родным. Саша, 14 сезонов за один клуб – это многое значит.

- Ты знаешь, если бы не определенные обстоятельства, я вообще бы вряд ли куда-то уезжал. Понятно, что я говорю в первую очередь о финансировании.

- И в принципе не было бы командировок в «ФАКЕЛ», «Динамо» (Краснодар)?

- Да, не было бы. «Ярославич» дал мне очень многое, если не сказать, что все.

Фото: ВК "Ярославич"

Сборная России

- Когда ты попал в сборную?

- В молодежку попал в 1999-м, на юношеский чемпионат мира. На Европу поехал Леха Вербов, а на мир уже я. Семен Полтавский в доигровке еще стоял, Тарас Хтей из МГТУ, Серега Хорошев, Виталий Гавриков, Антон Асташенков из «Балтики» («Автомобилист»), Андрей Зубков, Роман Ратунда, Леха Романько. В общем, отличная банда.

- Куда поехали?

- В Саудовскую Аравию, в Эр-Рияд.

- Сколько тебе было? 17? Не получается тебя представить семнадцатилетним, но наверняка у тебя сохранились яркие впечатления о первом турнире за сборную. Все было удивительно и все было интересно?

- Удивляться было некогда и нечему, нас тренировал Сергей Константинович Шляпников (улыбается). Я не буду говорить, что шаг вправо-шаг влево было сделать нельзя, но дисциплина и порядок присутствовали. Конечно, аравийская культура, обычаи – все по-другому. Например, мы каждый день ходили гулять, жара сорок градусов, но в шортах нельзя. Тапочки к асфальту прилипали (смеется) и мы почти бегом бежали до соседнего торгового центра, там кондиционеры были, и вот там мы уже по-настоящему гуляли.

Ярким впечатлением был финал, но не итогом. Играли мы с Венесуэлой, был у них очень приличный диагональный по фамилии Гомес. Мы периодически захватывали на турнире какие-то куски их тренировок и самых первых игр и поначалу думали, что это тренер. По фитнесу, по физподготовке – он был такой здоровый!!! Накачанный, просто гора перекатывающихся мышц – на его фоне остальные, включая нас, выглядели овечками. Нам казалось, что ему лет 25 как минимум.

- А может так и было?

- А может. Кто их там в этой Венесуэле разберет? В общем, мы тот финал выиграли, хотя и было нам очень тяжело. И вот Семен Полтавский, с виду спокойный, вещь в себе, завелся и после последнего мяча что-то он этому Гомесу показал. Венесуэльцы народ горячий, и они всей командой на Семена поперли. «Ну все», - думаем, - «сейчас будем драться. Хотя один Гомес нас бы всех одной рукой уложил, наверное. Так вот история эта о том, как нас саудовцы разнимали. Просто ребятки подбежали, распихали кучу игроков своими автоматами и вокруг потом так и стояли. В касках.

- Радость от золота от этой истории не ушла?

- Конечно же нет! Мы вообще к ним привыкли за время турнира, они везде с нами ходили. Шейхи на игры похаживали, а на последний ужин пришел один из них и каждому какие-то сувениры подарил – подвески, браслеты серебряные.

- Тебе что подарил?

- Да я не помню уже, финтифлюшка какая-то.

- Саш, может там что-то ручной работы, с какой-нибудь драгоценной эмалью.

- А может, может (смеется).

- Первый раз ты попал во взрослую сборную в 2002 году, тебя пригласил Геннадий Шипулин?

- Да, я сыграл тогда всего две игры на Мировой лиге с Германией.

- Бёме-то уже играл?

- Нееет, Маркус еще был юн (улыбается). А вот Бьерн Андрэ играл, кто-то из наших болельщиков его помнит. Трудно тогда было, кстати, мы выиграли обе игры только на тай-брейках.

А потом меня вызвали в 2003 году, когда Женя Митьков отказался ехать из-за усталости, съездил на Мировую лигу, а на Европу Женя поехал.

- У тебя был долгий перерыв в играх за сборную, и ты сосредоточился на клубной карьере. В те годы у «Ярославича» не было таких проблем как сейчас?

- В середине двухтысячных все было по-другому. Команды тогда все были ровнее в финансовом плане, без серьезного разброса, чтобы у одного клуба миллионы, а у других ничего. Бывало, что задерживали на месяц-другой выплаты, но это нестрашно.

- Недавно прошла информация, что в Ярославле принят и одобрен проект новой арены.

- Да, там все очень прилично, несколько площадок, бассейн, пляжный волейбол. Жаль, что к чемпионату мира не построят его, конечно. Но ничего, главное, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки.

- Ты в отпуске ходишь на волейбольные мероприятия?

- Слежу, но особенно не хожу. В этом году, конечно, пойду (смеется). Уверен, домашний российский этап Лиги наций в Ярославле пройдет на должном уровне, и интерес будет большой.

- Возьмешь билеты?

- Разберемся (смеется).

- Наверняка Ярославль стал тебе родным еще и потому что там ты построил свою семью…

- … свил гнездо (смеется). Да, свою жену Ирину встретил там. Познакомились? Да как обычно знакомятся - всей командой пошли в клуб на дискотеку. Там отдыхала компания девчонок, Ира была одной из них, так и познакомились. К счастью, к спорту жена не имеет никакого отношения.

- Но матчи твои смотрит?

- Теперь уже смотрит, куда она денется. Наш старший сын Семён, ему 15, уже занимается волейболом. Младший, Филипп, пока не играет – он ребенок Олимпиады (улыбается), родился в июне, за два месяца до Олимпиады – ему сейчас семь.

- Ты ведь уже на сборах был, когда родился сын?

- Да, мы сидели в Новогорске уже, но все совпало – случилась пара выходных и Владимир Романович Алекно разрешил сгонять домой (смеется). То есть, когда мы поехали в Лондон, Филипп был уже серьезный пацан двух месяцев от роду.

- По скайпу общался с тобой?

- Ой, тогда не до скайпа даже было.

- Так сильно занят был?

- Не я был занят. Жена (смеется). Да и мы тоже: только кажется, что куча свободного времени, а на самом деле – каждая минута расписана.

- Хочется узнать побольше про кухню Олимпиады, обычный быт. Как там все было?

- Да особо и рассказывать нечего. Олимпийская деревня вся обнесена забором, везде рамки. Условия спартанские – мы всей сборной жили в одном блоке. Посередине большой коридор-холл с телевизором, а по бокам наши комнаты, в каждой по две кровати и две тумбочки, больше ничего.

- Ты с кем жил?

- С Саней Бутько. Выходные проходили в подготовке к следующему матчу: тренировка, собрания, просмотры. Иногда на 2-3 часа вывозили в Русский дом, процедуры там какие-то поделать, потому что в Деревне было не все оборудование и только два массажиста. В Русском доме был медштаб, покормиться можно было нормальной русской едой. Борщом там, например (улыбается).

- В Олимпийской деревне как-то не так кормили?

- Нет, кормили хорошо, там было много еды: итальянская, японская, немецкая, средиземноморская, даже Макдональдс имелся. Острая, пресная, жирная – все, что хочешь. А хотелось домашнего, скучалось как-то даже по своей. Гречечки вот хотелось навернуть! Съездил, поел там – и хорошо.

- Вы за сколько времени до старта Игр заселились в Деревню?

- Да уже прямо перед самым стартом. Туда же вообще по очереди виды спорта заезжали. Например, первые освободились стрелки, не знаю, допустим, по тарелочкам – отстрелялись и уехали, на их место заезжали следующие.  А в Англию, в Лондон, приехали заранее – ВФВ постаралась и организовала нам зал для тренировок – в «Эрлс Корт» ездить было неудобно, да и все было там расписано, мы там провели только стартовое опробование. Ну, и играли тоже там потом. А тренировались только в том зале, который нам арендовали. 

Лондон-2012. Фото fivb.org

- «Эрлс Корт» же очень старый…

- Ну и как и весь Лондон…  (улыбается).На самом деле было вообще не видно, что он старый, потому что там все было завешано-занавешено, всюду какие-то надувные переходы, коридоры. Даже раздевалки были как со всех сторон полиэтиленом завешанные штуки. Непрозрачные, конечно, но это точно были не нормальные стены. Там все было из каких-то быстро собирающихся складывающихся неметаллических конструкций.

 - Серьезно? А Допинг-контроль на Олимпиаде был часто?

- Да. И мы, кстати, с Серегой Гранкиным после финала отправились именно проходить допинг-контроль. Все уехали в Русский дом, а мы остались. Но отстрелялись быстро и тоже туда же.

- Когда ты попал в общую кучу из игроков после последнего мяча – сколько человек было сверху?

- Ой, я как-то удачно пристроился сбоку, если честно, хотя в тот момент об этом не думал – бежал и орал как все (улыбается). Сереге Тетюхину больше всех досталось, он был снизу, потому что все бежали и прыгали на него – он сразу и лег. Но никто не пострадал!

- Повесили золото олимпийское…

- Повесили. Подарили венок, талисмана, циклопа этого олимпийского. Гимн спели. Медаль грудь не жгла, но эйфория была – такая, угасающая. Навалилась страшная усталость, хотелось скорее домой. Осознание момента и мурашки по коже побежали, когда мы прилетели в Москву и толпа людей встречала нас в аэропорту.

- Ты только что радовался и целовал олимпийское золото. Как после этого возвращаться к обычной жизни? Ну, грубо говоря, быстренько давай положи медаль на полку и иди паши дальше. Как это?

- Да очень просто: приезжаешь, снимаешь форму, распаковываешь сумки, стираешь вещи, собираешь новые сумки и уезжаешь в команду и готовишься к чемпионату. В клубе тепло поздравили – и вперед, работай!

- Вопроса мотивации не стояло? Что дальше?

- Нет, у меня не стояло. Работать дальше и все. Переключение произошло очень быстро, дней через десять стартовал Кубок России.

- Ты же тогда в «Факеле» играл?

- Да, когда у меня в 2009 году закончился контракт с «Ярославичем», от «Факела» поступило более выгодное предложение. В предолимпийском сезоне мы выступили плохо, играли в плей-аут даже: там была странная схема с 1/8 финала – проигравший эту серию отправлялся бороться за выживание. Мы играли с харьковским «Локомотивом» и проиграли 1:2 в серии.

- Это был самый мощный в истории плей-аут.

- Да-да, там чуть ли не половина сборной России играла (смеется). «Кузбасс», «Белогорье», «Факел», «Губерния» - хорошие команды собрались и заруба в том плей-аут была что надо.

- Ты же играл в «Ярославиче» с Олегом Владимировичем Согриным?

- Да, в сезоне 2008/09, после которого он закончил, а я и ушел в «Факел». Он был универсальным игроком: его и в доигровку ставили, и в диагональ, и первым темпом. Кстати, у него была одна из самых мощных подач по тому времени – очень сложно было ее принимать.

- В один далеко не прекрасный год «Ярославич» вылетел в Высшую лигу «А», но ты решил остаться в клубе. Почему? У тебя наверняка были предложения.

- Ты сейчас про какой из вылетов говоришь? Кода я вернулся после Краснодара? Я тогда просто вернулся домой, потому что мне надоело постоянно кататься туда-сюда. В один момент мы с Ириной просто решили, что едем домой и окончательно осядем, будем жить – честно, я не собирался больше куда-то снова ехать. Старшего сына не хотелось таскать по школам, это был один из главных факторов – на тот момент он заканчивал начальную школу и какая-то постоянная точка опоры в виде дома нам была необходима.

- Ты живешь здесь один, семья осталась в Ярославле?

- Да, но так как сезон короткий, Санкт-Петербург рядом и команда хорошая, а «Ярославич» опять покинул Суперлигу, я решил рвануть сюда. Семья приезжает на каникулах, я периодически тоже езжу в Ярославль, когда есть возможность. Так что не так уж мне и одиноко (улыбается).

- Регулярный чемпионат почти завершен. Что ты можешь сказать о себе в этом чемпионате?

- Наверное, итоги подводить еще рано, но я скажу так: я бы еще поиграл. Честно. Наши самые важные матчи еще впереди, хотя хотелось бы, конечно, иметь уже сейчас какую-то ясность. Чемпионат интересный своими результатами, плотностью в турнирной таблице.

Пресс-служба ВК «Динамо-ЛО»

© 2013–2020, Ассоциация «ВК Динамо-ЛО».
Все права защищены.